Grianan Вторая статья про насилие в детских сказках. В этот раз — детально о том, какими методами гиперкритики создают образ «жестокости» наших классических детских сказок. Оригинал — снова в жежешечке: https://nuadu.livejournal.com/57036.html.
Начало: http://nuadu.ru/?p=65
Вчера как-то скомканно все получилось. Сегодня хочется еще разок вернуться к вопросу насилия в детских сказках и разложить все по полочкам.
Итак, что мы имеем. Мы имеем утрированный взгляд на сказку Волкова Волшебник Изумрудного города как на злое произведение, в котором герои якобы творят добро, а на самом деле убивают направо и налево, в то время как их погибшие на темной стороне противники были не виноваты – они честно служили своим хозяевам, или просто подчинялись инстинктам (например, охоты). То есть они пали невинными жертвами, которых надо пожалеть. Мне одному здесь видится что-то знакомое?
Но перед началом серьезного разговора я хотел бы разобрать методологию таких авторов на характерном примере.
Вот зачем обидели бедного барсука, зачем надо было его бить по спине, хотя он всего лишь захотел фруктов, растущих в этой сказочной стране на каждом дереве?
Для сравнения я приведу фрагмент из «Волшебника Изумрудного города», так сильно возмутивший одного критика.
А Страшила сидел на пороге, оберегая покой обитателей хижины.
Оказалось, что Страшила караулил не напрасно. Ночью какой-то зверь с белыми полосками на спине и на чёрной свиной мордочке попытался проникнуть в хижину. Скорее всего, его привлек запах съестного из Эллиной корзинки, но Страшиле показалось, что Элли угрожает большая опасность. Он, затаившись, подпустил врага к самой двери (врагом этим был молодой барсук, о чём Страшила, конечно, не знал). И когда барсучишка уже просунул в дверь свой любопытный нос, принюхиваясь к соблазнительному запаху, Страшила стегнул его прутиком по жирной спине. Барсучишка взвыл, кинулся в чащу леса, и долго ещё слышался из-за деревьев его обиженный визг…
Остаток ночи прошел спокойно: лесные звери поняли, что у хижины есть надежный защитник. А Страшила, который никогда не уставал и никогда не хотел спать, сидел на пороге, пялил глаза в темноту и терпеливо дожидался утра.
Что, кстати, было в корзинке у Элли?
Она положила в корзину немного хлеба и фруктов.
Итак теперь нам очевиден метод критика, включающий подлоги и подмены, с помощью которых смысл ситуации выворачивается наизнанку.
- Критик врет по поводу «фруктов, растущих в Волшебной стране на всех деревьях». В волшебной стране фрукты растут не на каждом вообще дереве, а в садах, возделываемых трудолюбивыми жевунами. По пути Элли постоянно видит местных жителей, работающих на полях. Но даже если бы фрукты росли везде – пусть барсук пойдет и нарвет себе с любого дерева, зачем лезть в чужую корзину? Скорее всего барсука привлек запах именно хлеба, но не в этом суть.
- Критик подразумевает следующую логическую цепочку: жевуны собрали фрукты (и хлеб) для Элли, – ей эти припасы нужны для долгого путешествия, во время которого она не может охотиться и добывать еду, а путь пролегает через необжитые места, где попросить еды не у кого – барсук, который никуда не спешит, может залезть в чужую корзину и украсть чужую еду – а Элли пусть себе добывает еду как хочет.
- Критик перевирает текст, утверждая, что барсука «били по спине», в то время как в книге Страшила «стегнул его прутиком по жирной спине». «Бить» и «стегнуть прутиком» – Вы тоже не видите разницы?
- Итак, критик, перевирая текст книги, пытается нас убедить, что барсук – несчастная жертва немотивированного насилия, а вся сцена показывает жестокость главных героев.
- В то время как в самой книге явно показано, что:
- Барсук молодой, но жирный, то есть живет он легко и сытно, ленив, поэтому привлеченный запахом съестного, не против украсть немного вкусной человеческой еды. От этого не зависит его жизнь, он просто ленивый воришка.
- Страшила не знал, что это именно барсук, он слышит, что кто-то подбирается к двери и пытается проникнуть в хижину, в которой спит Элли, которую он должен зашитить.
- Даже в такой ситуации Страшила не лупит неизвестного врага дубиной по башке (как между прочим сделал бы любой из нас в такой ситуации), а всего лишь стегает его прутиком по спине.
- Барсук был не столько травмирован, сколько обижен, о чем и верещал некоторое время в лесу.
- В итоге Страшила добился цели – звери не рисковали больше соваться в хижину, причем добился весьма мягкими средствами: никого не убил и не искалечил.
- В сухом остатке. Волков показывает этой сценой, что Элли приобрела верного друга – Страшила готов защищать ее всеми силами. В то же время боец Страшила тот еще – в настоящем бою ему часто приходится несладко, как это видно из дальнейшего текста книги. Страшила – умный и верный, но к драке слабо приспособлен – это сильный и яркий образ в книге, это один из этапов выстраивания отношений между героями. Это образец поведения для любого читателя: даже если ты не слишком силен, ты можешь быть честным и верным другом, от тебя есть толк, ты можешь помогать своим умом. Это путь к человечности. Это показывает, что не то или иное «геройское» качество делает человека героем, а такие черты характера как честность и верность, которые каждый может воспитать в себе сам. Все в руках человека, даже если он обделен природой физическими кондициями.
А что делает критик? Разрушает этот смысл, возводя напраслину на героев книги и на самого автора, клевещет на отличную классическую сказку – и все это с усмешечкой, как бы не всерьез. Достойная взрослого человека позиция, да?
Вы можете спросить: что ты прицепился к какому-то сетевому болтуну? Мало ли их таких в сети? В том-то и дело, что немало. И дело не в одном конкретном тексте какого-то конкретного человека, а в атаке на нашу культуру. В информационной войне. Поэтому я и обращаюсь к Вам, разбирая методы таких критиков: будьте бдительны, не путайте серьезную критику и разоблачение реально низкосортных поделок с таким гиперкритицизмом и нигилизмом, исподволь разъедающим ткань нашей культуры. Ведь что осталось у наших детей сегодня? Значительная масса очень добротных детских произведений, развивающих у наших детей важные человеческие качества, дающий образцы для подражания и модели для поведения в разных ситуациях. Есть в этом пласте классики отдельные вкрапления плохих произведений, попавшие в разряд классики в силу неких вторичных причин.
И вот тотальная атака на детскую классику подрывает остатки ее влияния. Мало того, что многие произведения (особенно кино и мультики) уже значительно устарели и малоинтересны современным детям на фоне современной яркой продукции, так еще и родителей эти блогеры отвращают от детской классики, говоря: вот это не читайте детям, тут насилие, тут жестокость, тут неправильная педагогика, тут вообще ужас…
В итоге у нас разрушается цельный пласт культуры. А ведь культура – создает единое информационное пространство, обеспечивает возможность коммуникации между нами, обуславливает возможность взаимопонимания. Если это целое расколоть на части, то народ тоже расколется на части – мы просто перестанем друг друга понимать. Уже сейчас язык дает эфемерную общность, которая лишь маскирует тотальное непонимание между нами, да и та постоянно размывается различными деструктивными процессами.
Такой удар по нашей детской классике – это удар по будущему наших детей. Их будущее зависит от сплоченности их в единый народ. Если это будет – есть надежда. Если удастся расколоть единство на множество отдельных народов и народиков, не понимающих друг друга – в критический момент это помешает им сплотиться. И тогда перспективы существования наших детей будут весьма туманными.
Итак, мы разобрали на характерном примере методологию самозваных пустоголовых критиков, порочащих замечательные наши детские сказки. И перейдем к более серьезной теме: к вопросу «давайте их пожалеем, ведь они не виноваты, их заставили». Но это чуть позже.
Окончание: http://nuadu.ru/?p=69