Grianan Отзыв размещен 18.12.2017 на Отзовике: https://otzovik.com/review_5786098.html
В этом году, где-то с лета, у нас появился новый хит: «Волшебник Изумрудного города». От бабушки нам досталась книжка 1991 года, издания некой «Фирмы Грегори» с классическими иллюстрациями Владимирского. Мы прочитали ее раза 3-4, а также прослушали пару раз почти все книги в аудиоварианте (кроме, кажется, последней). У меня в детстве книжек Волкова не было, зато был диафильм по книге «Урфин Джюс и его деревянные солдаты», который мне очень нравился (его, кстати, мы с детьми тоже посмотрели). Нарисован он был, правда замечательной художницей Гертой Портнягиной, а мне всегда больше нравились шедевральные иллюстрации к «Изумрудному городу» Леонида Владимирского. Кстати, почему-то уже почти год я не могу найти в книжных магазинах волковских книг с иллюстрациями Владимирского. Почему-то их резко перестали издавать.
Итак, возвращаясь к книге. Я внимательно ознакомился с книгами про Изумрудный город уже во взрослом возрасте и, честно говоря, считаю их очень качественными детскими сказками. Иногда раздаются голоса, что Волков чуть ли не бесталанный пересказчик-плагиатор, а вот автор первоисточника Фрэнк Баум создал гениальный литературный шедевр. Поэтому я ознакомился и с первоисточником. Вывод, который я для себя сделал, таков: Александр Мелентьевич Волков создал великолепную детскую сказку на основе весьма посредственного материала. Не говоря уже о том, что следующие книги серии не менее великолепны, чем первая – каждая развивает и углубляет мир в новом направлении, обсуждая новую интересную тему. И к тому же они совершенно оригинальны. А вот серия Баума – классический вариант сериала, раз за разом обсасывающего все то, то уже было обглодано в первой части.
Ни в коей мере не хочу умалить творчество Лаймена Фрэнка Баума. Просто каждому свое. У каждого времени свои достижения и свои бестселлеры. Имея возможность сравнить два произведения, не могу не видеть, что американский писатель – замечательный рассказчик, создавший отличные сказки, но они в большой степени плод свободной фантазии автора, ставившего перед собой задачу создать легкое развлекательное чтение для детей (по его собственным словам). Александр Мелентьевич Волков подошел к первоисточнику очень последовательно и продуманно, по-иному расставив акценты, в результате чего произведение, сохранив легкость и занимательность, приобрело глубокий смысл и цельный стройный идейный посыл, отражая систему отечественных ценностей. Это, на мой взгляд, подняло сказку на уровень вверх.
Сразу вспоминается, что Шекспир создал некоторые свои гениальные произведения на основе чужих более ранних пьес, тоже по-своему интересных. Но Шекспир сегодня является классиком, а тексты его предшественников сегодня известны только специалистам-филологам. Не буду настаивать на своей аналогии, может, излишне пафосной и громкой, но смысл, как мне кажется в том, что подлинную долговечность литературному произведению придает удачно найденный идейный посыл.
События у Фрэнка Баума представляют свободно-нанизанные на временную ось эпизоды. В магии нет никакой системы, сюжет скреплен поверхностно-случайными связями.
Вот вопросы, которые сразу возникают при прочтении книги:
- Как смог удержаться пес, провалившийся в люк домика, несомого ураганом? Что такое «давление воздуха не позволяло ему упасть»?
- Как Волшебница Севера так вовремя оказалась у места приземления домика и гибели Волшебницы Востока, и, главное, зачем? Лично убедиться в гибели конкурентки?
- Почему жевуны не предложили Дороти никакую помощь? Просто поплакали с ней и ушли.
- Зачем Волшебница оставляет на лбу Дороти красный след от поцелуя? Он в дальнейшем практически не помогает. Что это вообще такое за пошлость? Зачем? Нельзя было платочком помаду со лба стереть?
Ну и так далее, и тому подобное. Дело не в придирках к мелким неувязкам или особенностям авторского стиля и фантазии. Дело в том, что у Баума в сюжете нет логической последовательности – все случается само собой. Волшебная страна как будто возникает из небытия в момент появления в ней Дороти. У нее нет собственной истории, непонятно, что в ней происходило прежде. Для сравнения: у Волкова Элли тоже попадает в Волшебную страну случайно, но сами события, которые с этим связаны неслучайны – они представляют собой борьбу двух волшебниц, и Элли прибывает к ее финалу. Отсюда и появление Виллины у места гибели Гингемы – ведь она и устроила эту гибель. То есть Волшебная страна сразу, с первых страниц обретает правдоподобие – там происходят серьезные события, борются друг с другом различные силы – и Элли сразу вовлекается в круговорот событий. Она – главный герой, она в фокусе авторского рассказа, но она не центр событий (по крайней мере сначала). А у Баума Дороти не только в фокусе внимания рассказчика, но и центре событий, которые с самого начала вращаются вокруг нее только для того, чтобы развлечь читателей ее приключениями.
Еще у Волкова магия в Волшебной стране показана как дело хоть и непонятное (чудеса все-таки), но как цельная в себе система. У Баума это просто какие-то фокусы, которые непонятно, почему у одних получаются, а у других это просто иллюзия. Вот зачем Волшебница Севера ставит шляпу себе на нос, чтобы превратить ее в грифельную доску на которой что-то написано? Что это за цирк? У Волкова Виллина просто достает из кармана волшебную книгу, увеличивает ее и читает в ней то, что надо. Разве это не естественнее, не понятнее? Ясно, что магия – вещь не вполне естественная, но пользование магией не может быть неестественным. В сущности магия – это лишь инструмент действия, природа которого отличается от природы науки и техники. Но применение этого инструмента не может быть неестественным, иначе оно будет неудобным. Обратите внимание – как применяются волшебные предметы в сказках: кольца поворачиваются или переодеваются в пальца на палец, волшебным жезлом или палочкой надо просто взмахнуть и отдать приказ, оружие действует также как обычное, только мощнее, сапоги позволяют бежать быстрее, но одеваются при этом, как и обычные, на ноги, а не на руки. Шапка-невидимка одевается на голову, а не засовывается… ну скажем, подмышку. Необычное в волшебстве связано с действием предмета, а не со странностью его применения. В попытке сгустить атмосферу необычного, на мой взгляд, Баум перегнул палку, а Волков вернул событиям стройность и баланс достоверности.
Далее. Животные в Волшебной стране говорят. Почему не говорит Тотошка? Волков восстанавливает справедливость. У него в книге Тотошка заговаривает сразу, как только попадает в Волшебную страну, а потом, при возвращении снова лишается речи.
Волков также меняет историю девочки. Дороти живет с тетей и дядей, довольно суровыми людьми, никогда не улыбающимися, разговаривающими с ней в приказном тоне. Элли живет в нормальной семье, где ее любят и заботятся, а потеряв – очень страдают, встретившись снова – безумно радуются. Возможно, Вы скажете: у Баума история более достоверная, соответствует правде жизни. Но, во-первых, правда жизни бывает разная, мне лично больше по душе правда жизни, показанная у Волкова. А во-вторых, и это главное, волковский вариант делает сюжет более последовательным и цельным. Ведь почему Дороти хотела вернуться? Вот она говорит Страшиле: «Мы, люди, любим жить на родине. Нет места лучше, чем свой дом». Но что такое «дом» для Дороти? Жалкая хижина в выжженной степи. Много ли она видела там радости? Кто ее там ждет? Почему она так привязана к этому месту? И ответ Дороти вызывает сомнения. Как-то это похоже на пустые заученные слова. Возможно, она сама в это верит, но так ли это на самом деле? Любовь к Родине здесь обретает оттенок какой-то мистической силы неизвестной природы, странной привязанности к некоему месту. Вот она есть – непонятно, почему и зачем. А потом вдруг (представим) она пропала – и что? Да или просто – у кого-то есть это непонятное чувство, а у кого-то нет. Дело вкуса. Сможем ли мы осудить тех, кто лишен любви Родине, кто действует ей во вред или переходит на сторону врага во время войны? Ведь нельзя осуждать людей за то, что им неподвластно. И слова Страшилы (у Баума) «Канзасу сильно повезло, что в нем живут люди с мозгами, не то он весь опустел бы» звучат какой-то совершенно недетской сатирой.
Иное дело у Волкова. Слова Элли (о любви к Родине) звучат достоверно, потому что мы знаем – там живут ее родители, люди, которые ее любят. Вот что такое любовь к Родине – тесная связь с живущими там людьми, которые тебя любят и которых любишь ты. Забота о близких людях. Здесь возникает любопытный штрих, понятный только в свете того, о чем мы сейчас говорили. Элли перед уходом пишет на двери фургончика «меня нет дома». Зачем она это пишет? Для кого? Но если принять во внимание, что она только что оказалась в Волшебной стране, еще не вполне убедилась в том, что это действительно так, и что родители остались далеко-далеко в Канзасе. Она уже начала действовать по обстоятельствам, но все же пишет на двери весточку для родителей – по привычке – сообщая, что она жива, и что она ушла из фургончика. Элли привыкла заботиться о родителях, потому что они тоже о ней заботятся. Волков сообщает об этом так, вскользь, между прочим. И поэтому его Элли мы верим, когда она говорит, что хочет вернуться на Родину. Для нее Родина – это нечто реальное. В отличие от Дороти, механически повторяющей заученные слова.
Сегодня очень многие, к сожалению, понимают любовь к Родине по-баумовски – как некую непонятную таинственную привязанность к географическому региону. В таком виде это легко сочетается с неприязнью к населению («стране уже давно нужен другой народ»). В то время как настоящая, подлинная любовь к Родине неотделима от любви к населяющему ее народу, от заботы о нем. Только также как «дом» – это не стены и крыша, а семья, которая в нем живет. А «школа» – это не территория МОУ СОШ, а учителя и ученики – отношения между ними.
Вообще у Баума акцент во всех событиях ставится на чувствах персонажей, эмоциональных реакциях. У Волкова акцент на действиях. К примеру, баумовский Страшила был очень обижен, когда его оставили на поле одного. Волковский Страшила честно пытался пугать ворон, хотя и скучал. Почувствуйте разницу. Один думает только о своих желаниях и обидах, другой – о деле, для которого создан.
Еще один важный момент. У Баума отсутствие у Железного Дровосека сердца резко обозначено: как только он потерял живое и приобрел железное туловище, он перестал любить свою девушку. С одной стороны, это как будто яснее выявляет проблематику персонажей. У Волкова не совсем ясно – они вроде и так все имеют: Страшила довольно умный, Дровосек – сострадательный, Лев – храбрый, зачем им вся эта суета «мне нужны мозги», «мне нужно сердце» и т.п.? Но, с другой стороны, ведь когда Гудвин дает им эти побрякушки, все становится на свои места. И тут версия Баума теряет логику: если Дровосек, потеряв сердце, разлюбил девушку, то как он мог бы ее снова полюбить, получив вместо сердца шелковый мешочек, набитый опилками? Спасает всю историю лишь то, что про девушку никто больше не вспоминает ни разу. Впрочем, это разрушает сюжет. Волков тоже сильно менять сюжет не стал, но постарался затушевать эти противоречия. Поэтому у него понятнее, что не сердце любит, а человек, так же как не мозги думают, не смелость действует, а все это проявления цельной личности. Вообще и Бауму и Волкову огромное спасибо за эту идею. Жаль только, что ее не смогли воплотить в непротиворечивом сюжете.
Кстати, когда Страшила и Железный Дровосек спорят, что лучше – мозги или сердце, это вариация на старую сказочную тему, что выгоднее – ум или счастье. Авторы оставляют этот вопрос без ответа, давая возможность подумать над ним читателю, за что им тоже большое спасибо.
Еще один момент – в книге Волкова девочка должна исполнить 3 чужих заветных желания, чтобы получить помощь. Иными словами – она должна помочь местным жителям, чтобы самой получить помощь. Но это выглядит как испытания, как труд, обуславливающий получение награды. То же говорит и Гудвин: освободи мигунов от власти злой колдуньи – и получишь желаемое. Это выглядит как последнее, самое трудное испытание – как всегда в сказках. А у Баума она просто идет в Изумрудный город, потому что Волшебница Севера поспешила от нее отделаться. И при этом случайно встречает других персонажей, которые присоединяются к ней, ища собственную выгоду. Кстати, для этого Волков и добавил эпизод с людоедом, отсутствующий в книге Баума. Я долго думал – зачем эта история с людоедом? А потом понял – она показывает, что новые друзья не бросают Элли в беде – они идут вместе с ней не потому, что им просто по пути, а становятся настоящими друзьями: она помогает им, а они заботятся о ней. И тоже защищают ее, не жалея собственной жизни. Для них это тоже одно из испытаний – достойны ли они получить желаемое. Волков выделил это гораздо четче и ярче.
У Баума Оз откровенно торгуется с Дороти: «ты поможешь мне, а я – тебе, я не помогаю даром». И хотя сходство в ситуации налицо, суть противоположна: по существу Оз заключает торговую сделку, в то время как Гудвин предлагает испытание. Ситуацию усугубляет то, что Оз нанимает убийц, которым заказывает злую колдунью Запада, а Гудвин просит сделать доброе дело для других – «освободить мигунов» (не настаивая, что колдунью надо обязательно убить). Можно сделать вывод, что у Оза личные счеты с колдуньей, а Гудвин радеет о благе страдающего народа (хотя, конечно, он и признается, что послал Элли к Бастинде из-за того, что боялся разоблачения). Вообще вся эта тема с Великим Обманщиком мне лично кажется странной и двусмысленной. Хорошо, что остальное в книге гораздо добрее и интереснее.
В общем, говорить о книге Волкова «Волшебник Изумрудного города» можно долго и много, равно как обсуждать бесчисленные нюансы, выгодно отличающие ее от первоисточника. Я лично рад, что моим детям понравилась эта добрая сказка о дружбе и взаимовыручке. Это настоящая добрая волшебная сказка с глубоким смыслом, и в ней есть много разных тем, над которыми стоит поразмышлять.
Доставшееся нам издание выполнено не слишком добротно. Как видно на фотках, пленка обложки по краям ободралась, странички тонкие, просвечивает текст, за 25 лет уже немного пожелтели. Некоторые иллюстрации двоятся. Будете выбирать книгу в магазине – обращайте на такие мелочи внимание.
Достоинства: добрая волшебная сказка, глубокий смысл, иллюстрации Владимирского
Недостатки: некоторые нестыковки сюжета и двусмысленности, унаследованные от первоисточника